Технологический обрыв

Опубликовано 27.02.2014, автор .
Комментариев / просмотров: / 2262

Мы живём в удивительной стране. Происходящие с нами события зачастую парадоксальны. Не всегда это плохо. Иногда случается нечто прекрасное и удивительное. Но все же много того, что удивляет неприятно. Например, если высшая власть объявляет о поддержке какого-нибудь благого для страны дела, на практике это может означать его скорый конец.

К такому печальному выводу приходишь, изучая и анализируя информацию об инновационном предпринимательстве.

Ещё в 2008 году на экономическом форуме в Красноярске Дмитрий Медведев впервые сформулировал модель развития четырех «И». В случае победы на президентских выборах он пообещал тогда в реализации государственной политики основываться на четырех «И»: институты, инфраструктура, инвестиции и, да,  инновации. В 2011 году Медведев дополнил список важнейших для России «И» пунктом «интеллект».

Инновации. Именно для этого направления исходной точкой мог бы стать Саров. Здесь есть ВНИИЭФ с огромным банком интеллектуальных ценностей: технологий и продуктов, которые сегодня принято называть инновациями. Главное – есть люди, способные создавать нечто новое и дальше.

Чего не умеет госпредприятие, так это продавать. О неэффективной маркетинговой политике мы рассказывали в материале «Глобальный маркетинг» («ГС» №15(29) от 01.08.2013). Казалось бы, с тех пор ничего не изменилось. Но это не так. Отношение к развитию инновационного предпринимательства изменилось от «а оно нам надо?» до «а оно нам и не надо».

Представим гипотетическую ситуацию. Крупный государственный НИИ затевает масштабный проект: строительство некой уникальной установки. Не адронный коллайдер, но тоже ничего. Предполагается, что её строительство потребует гигантского государственного финансирования, выражающегося в цифре с девятью нулями, и серьёзных временных затрат.

Вокруг НИИ расположено приличное количество организаций, созданных выходцами из него, специализирующихся именно на инновационной тематике. Помимо них хватает и представителей традиционных отраслей бизнеса: строители, производители промышленного оборудования, бытовое обслуживание и другие. Все хотят развиваться, все хотят процветания территории, на которой они живут и работают.

Казалось бы вот оно: на реализации крупномасштабного проекта во главе с НИИ можно выиграть всем. Местных инноваторов можно загрузить под завязку, попутно обеспечив создание новых рабочих мест и рост налоговых поступлений в местную казну. Но не всё так просто.

Местная компания – один из признанных флагманов местного высокотехнологичного бизнеса – достигает предварительной договорённости с ответственными менеджерами НИИ на разработку и поставку для будущей мегаустановки неких устройств. Например, уникальных выключателей. И в цене сошлись взаимовыгодной: по 50 тысяч условных европейских единиц за один выключатель.

Частный инноватор начинает переключать все производственные мощности под новый суперзаказ. Получив все заверения и гарантии, он перестаёт искать другие заказы, справедливо полагая, что может их не осилить. Попутно для закупки оборудования и расходных материалов для производства выключателей в банке берётся нехилый кредит.

И в один прекрасный день окрылённый перспективами предприниматель узнаёт, что контракта с ним не будет. Что он, оказывается, поспешил поверить на слово, и зря взял кредит и отказался от поиска других заказов. Что его выключателям не доверяют, а доверяют немецким. Им и цена соответствующая: 150 тысяч условных европейских единиц, что, конечно, придаёт им гораздо большую надёжность.

И вместо того, чтобы запустить производство, гасить кредит, набирать работников, обманутый инноватор начинает продавать имущество, задерживать зарплату ещё не уволившимся работникам и пытается как-то расплатиться с долгами. Заканчивается всё логично – банкротством некогда успешного и показательного бизнеса.

Для многих жителей Сарова такая ситуация знакома: нечто подобное произошло с ЗАО «Объединение БИНАР», предприятием, которому в Саровском инновационном кластере отводилась одна из ключевых ролей. Думаю, мало кто возразит, что ЗАО «Объединение БИНАР» по праву считалось лидером инновационного бизнеса в Сарове.

Конечно, нельзя полностью снимать ответственность за случившее с руководства предприятия. Но подобные неприятности с высокотехнологичным бизнесом почему-то стали случаться чаще после того, как было объявлено о необходимости их поддержки со стороны государства и госкомпаний.

Складывается мнение, что госкомпании не только не хотят делиться накопленными научными разработками с частным бизнесом. Они ещё хотят сами заниматься их коммерциализацией и продажей, и для этого им никакие «частники» не нужны. А о том, что госкомпании продавать новые продукты не умеют, мы уже говорили. Поэтому развитие инновационного бизнеса заходит в тупик.

Работники разоряющихся  инновационных предприятий в отсутствие явных альтернатив стараются вернуться в госкомпанию, из которой в своё время вышли в свободное плавание. В результате всё возвращается на круги своя: инженеры удовлетворяются приемлемой зарплатой и к технологическим прорывам не спешат. Они понимают, что в случае успеха все бонусы достанутся руководству и не видят достаточных факторов, способных мотивировать их делать что-то сверх плана.

Помимо носителей научных разработок особая ответственность за инновационное развитие России лежит на так называемых «институтах развития». Ещё одно из «И», обозначенных Медведевым. Это нечто вроде денежных фондов, призванных финансировать новые научные разработки и инфраструктуру для их осуществления. В их число входят, например, «Роснано», «Российская венчурная компания», а также известный всем фонд «Сколково».

В последнем послании Федеральному собранию президент Владимир Путин говорил о том, что стратегическим вектором работы институтов развития должен стать технологический прорыв. Для этого они должны обеспечить поддержку инновационного развития экономики. Но на практике некоторые действия органов власти приводят к тому, что доверие предпринимательского сообщества к институтам развития стремится к нулю.

После того, как в апреле 2013 года в фонде «Сколково» прошли обыски Следственного комитета РФ и ФСБ, подходы к работе с резидентами и потенциальными резидентами изменились. Они стали более формализованы. Если изначально пристальное внимание уделялось инновационному продукту, поддержку коммерциализации которого «стартаперы» искали в фонде, то сейчас всё сфокусировано на бумажной стороне процесса.

Получится или не получится продукт уже неважно. Главное для менеджеров «Сколоково» – правильно составленные, до последней запятой выверенные документы, которых должно быть как можно больше. Потому что никто не хочет отвечать. И результаты разработок (то, ради чего задумывалось «Сколково») отходят на второй план. В первую очередь всех волнует устранение малейшей вероятности предъявления претензий о необоснованном выделении денег.

Иногда из-за этого случаются казусы. Например, из-за бюрократических сложностей происходит задержка транша, и он поступает на предприятие только во втором квартале. Но чиновники требуют отчёта о реализации проекта за первый квартал. При этом результаты должны быть не ниже тех, что заложены в плане, и никого не волнует, что деньги тогда ещё не пришли. А что обычно бывает за невыполнение показателей? Правильно: новые транши не предоставляются, а уже предоставленные средства взыскиваются.

Подобные вещи пугают и иностранных инвесторов. Например, совершенно случайно в момент проведения обысков в «Сколково» оказался топ-менеджер Intel Дасти Роббинс, прибывший на переговоры. Ему «посчастливилось» оказаться в самом центре «спецоперации»: у Роббинса, как и у всех, кто там был, отобрали паспорт и мобильный телефон, а затем выгнали в коридор. Потом паспорт с телефоном вернули, но попросили выйти на улицу и дождаться окончания следственных действий. Когда через несколько часов следователи ушли, сотрудники фонда бросились звонить Роббинсу, чтобы извиниться и пригласить на переговоры, гость уже был на пути в аэропорт «Шереметьево».

На несостоявшихся переговорах речь должна была идти об увеличении штата исследовательского центра Intel в иннограде «Сколково» до 200 человек. По мнению экспертов, речь идёт о потере как минимум 1 млрд руб. – стоимость одного рабочего места в исследовательском центре составляет более 1 млн руб. в год, а размещается центр не менее чем на пять лет.

Можно понять и правоохранителей: есть ситуации, когда нет времени разбираться. Но такой подход наблюдается во многом, что касается инновационного предпринимательства: небрежное, если не брезгливое отношение и к инноваторам, и к инвесторам. К слову сказать, последние очень озабочены иногда излишней суровостью саровского режима (на это обратил внимание даже заместитель гендиректора «Росатома» Иван Каменских в ходе последнего визита в Саров).

Чтобы изменить ситуацию, на самом деле нужно не много: нужно, чтобы слова не расходились с делом. Если на практике реализовать всё, что написано в многочисленных программах развития, то технологический прорыв неминуем. А выиграют от этого все: и государство, и госкомпании, и частный бизнес, и каждый гражданин нашей страны. И тогда в Сарове может забиться сердце инновационной России.

 

 

Сергей Ермаков


Присоединяйтесь!